Определение знания и веры

В прошлой статье мы сказали, что оба существующих сегодня мировоззрения — атеизм и религия — согласны, что обязательно должна существовать некая первичная действительность. Только атеисты называют её первичной материей, а религиозные люди – первопричиной. Ясно, что эту первичную действительность невозможно обнаружить никаким наблюдением или экспериментом. То есть, невозможно проверить истинность её существования. Но тогда почему и те, и другие так уверены в её существовании? Да потому, что человеческий разум неизбежно приходит к выводу: она должна существовать! Наблюдая за миром и рассуждая, мы убеждаемся в этом, как мы обсудили ранее.

В рамках этого понимания, и те, и другие только верят в существование первичной действительности, но не убеждены в нём по-настоящему. Знание и вера в данном случае определяются следующим образом:

знание — это информация о мире, истинность которого проверена наблюдениями или экспериментом. Всякое другое мнение называется верой.

Здесь, конечно, сразу возникает вопрос — почему то, что мы поняли о существовании первичной действительности разумом, называется верой, а не знанием? И даже если мы не можем это проверить на опыте, что это меняет? Ведь всем ясно, что такая действительность должна быть!

По всей видимости, необходимо скорректировать наши определения знания и веры.

(Надо заметить, что определение само по себе не очень принципиально. Главное понимать, о чём мы говорим. И вообще, определение необходимо, чтобы собеседники понимали, о чём говорит каждый из них и не путались в понятиях. На самом деле, определение веры, которое мы получили от древних мудрецов совсем другое. Но здесь мы пока хотим придерживаться общепринятых трактовок.)

Получается, что всякое мнение о мире можно разделить на три категории:

  1. То, что проверено экспериментом, обычно называется знанием о природе.
  2. То, к чему приходят разумом на основе рациональных доводов, мы назовём верой разумной. Возможно назвать это знанием, которое нельзя проверить. Но суть остаётся той же и от названия не меняется.
  3. То, что не обосновано разумом и не проверено на опыте, – вера неразумная. Её принято называть слепой верой.

Знание и разумная вера

Рассмотрим несколько примеров:

1. Когда Менделеев составил свою знаменитую таблицу химических элементов, он предположил, что, согласно таблице,в природе должны существовать ещё некоторые элементы, которые не были известны в то время. И даже предсказал их свойства. Впоследствии их обнаружили.

Здесь можно утверждать, что у него была разумная вера в их существование, которая потом подтвердилась опытным путём.

2. В классической теории тяготения Ньютона предполагалось, что каждая масса имеет особое качество притягивать другую массу. Впоследствии Эйнштейн в общей теории относительности утверждал, что явления тяготения это результат искривления пространства (в другом измерении). Есть также объяснения этого на квантовом уровне и в философии.

Ни одно из этих мнений не может быть проверено на опыте. На опыте можно проверить процессы в гравитации — ускорение, зависимость силы от массы и т. п. … Но причину самой гравитации опытным путём установить нельзя – можно только строить предположения о ней. Поэтому могут быть несколько теорий, и нельзя сказать, что одна правильнее другой. Просто одна более удобна для описания одного спектра явлений, а другая – для описания другого.

Два предположения в научной теории

Однако в мире распространено несколько иное мнение. Наука обладает объективным и достоверным критерием истинности — экспериментом. Хотя наука ещё не всё знает, но то, что она знает, объективно и достоверно именно потому, что проверено экспериментом. Научный метод исследования даёт объективное и достоверное знание, на которое можно полагаться. Любое другое знание, не полученное экспериментальным путём, сомнительно и недостоверно. Им пользовались раньше, когда наука ещё не была достаточно развита, но сегодня оно утратило актуальность. Наука может дать ответы на все вопросы – если не сейчас, то в будущем.

Мы же говорим, что поскольку причину любого природного процесса невозможно увидеть по сути (как невозможно увидеть силу притяжения), научный критерий истинности (эксперимент) к ней неприменим.

На это отвечают: невозможно увидеть причину процесса непосредственно. Однако можно увидеть косвенное подтверждение в опытах. Каким образом?… Вначале учёный видит явления. Делает предположение о их причине — это этап гипотезы. В соответствии с этой гипотезой можно предсказать, как эти явления будут работать в других условиях или ситуациях. Создают или находят те другие условия или ситуации и проверяют, так ли оно на самом деле, — это этап экспериментальной проверки. Если эксперимент удался и предсказания гипотезы оправдались, считается, что гипотеза подтверждена на опыте: она переходит в статус теории. После многочисленных проверок теория считается доказанной и принимается как научный факт. То есть считается, что эксперимент доказал истинность первоначального предположения гипотезы. А значит, предполагаемая в теории причина и есть настоящая причина явления.

Однако в этих рассуждениях есть логическая проблема. Например, в нашем примере с гравитацией. Ведь сперва предполагали, что причина гравитации – это сила притяжения, то есть свойство массы притягивать другую массу. И это проверялось в огромном количестве экспериментов, в течение нескольких сотен лет. Исходя из этого предположения, построили машины, которые работают до сих пор. Нет проверки лучше! Но впоследствии вдруг пришли к выводу, что причина гравитации совсем другая — искривление пространства!!! То есть, несмотря на множество проверок, сила притяжения уже не считается настоящей причиной гравитации.

И совсем непонятно — как это так получилось? И почему?

А на самом деле необходимо понять, что в каждой теории есть два предположения. Одно касается причины процесса, другое – того, как этот процесс должен протекать (прогноз событий).

Так что эксперимент проверяет и подтверждает только второе предположение — о характере процесса. Но не подтверждает его причину. Поэтому причину можно всегда поменять, что действительно часто происходит. Это свойственно едва ли не всем научным теориям

Приведём ещё один наглядный пример. 200 лет назад тепловые явления в природе объясняли существованием теплорода. Тогда предполагалось, что это некая невесомая «жидкость» (типа эфира), которая пребывает в каждом теле и определяет его тепло. Передача тепла от одного тела к другому при касании объяснялась переходом теплорода от тела к телу. Теплород, по мнению учёных того времени, считался причиной всех тепловых процессов в природе. То есть он был предположением в их научной теории. С помощью этой теории объясняли большинство известных тогда тепловых явлений, и она удовлетворяла всем экспериментам. Более того, на основе этого предположения и в соответствии с той теорией был построен паровой двигатель. И он работал неплохо, что являлось наилучшей экспериментальной проверкой. Однако через короткое время эту теорию признали ошибочной и предложили взамен другую причину тепловых процессов — движение атомов. Хотя паровой двигатель продолжал работать.

Получается, что даже ошибочное предположение о причине не опровергается, а значит и не проверяется экспериментом. Но правильнее сказать по-другому: эксперимент не подтверждает истинность предполагаемой причины процесса и поэтому не является критерием истинности для неё.

Научная теория как модель

И действительно, к этому выводу пришли в философии науки 20-го века. Некоторые философы объясняют так:

всякая научная гипотеза – это не сама картина мира как она есть, а всего лишь модель.

Пока посредством этой модели можно описать наблюдаемые в природе процессы с достаточной точностью, можно ей пользоваться. Но если обнаружатся новые явления, которые не объясняются этой моделью, то её можно заменить другой моделью. Как это произошло, например, с той же теорией тяготения Ньютона. До 20-го века в картине мира, как её тогда видели учёные, каждая масса обладала свойством притягивать другую массу. В 20-м веке картина мира коренным образом изменилась. Теперь у массы нет такого свойства, а притяжение происходит за счёт искривления пространства.

Причём сказать, что вторая теория – расширение первой, не совсем точно. В смысле описания процессов гравитации можно назвать её расширением — ведь она описывает не только процессы, обнаруженные впоследствии, но и те, что были известны ранее. Однако сама картина мира уже совсем другая — идея искривления пространства ничем не напоминает идею о свойстве одной массы притягивать другую. Одна модель мира заменилась на другую, совершено не похожую на первую. И по этой же причине нельзя сказать, что вторая картина мира является более точным приближением к реальности. Ведь каждое последующее приближение должно включать и напоминать предыдущее. Здесь же более поздняя теория полностью исключает предшествующую — ведь принцип искривления исключает идею притяжения как свойства массы.

Получается, что с развитием науки мы не приближаемся к истинной картине мира, которая стоит за явлениями и которую мы не видим. Мы можем только сделать предположение, что там находится и что является причиной процесса, но это предположение само по себе всего лишь модель. С помощью этой модели можно описать и объяснить старые и новые явления. Однако это не означает, что теперь мы видим истинную картину мира. Ведь наука не стоит на месте. Логично предположить, что впоследствии откроются новые явления, которые и эта новая теория не сможет объяснить. И тогда обязательно появится другая теория, которая откажется от современной картины мира и предложит совершено другую. Так что мы уже сейчас можем с уверенностью сказать, что научная теория, принятая сегодня, поменяется и поэтому она не отражает настоящую картину мира.

Видимый мир явлений и невидимый мир причин

Здесь необходимо уяснить один важный аспект в нашем понимании природы. Природа, о которой мы обычно говорим, – это то, что мы видим перед собою. А видим мы различные явления. И всем понятно, что никакое явление в природе не происходит просто так, само по себе, — ведь тогда это чудо, чего в простом понимании не может быть. Нет беспричинных событий и явления. И вот эту саму причину мы увидеть не можем (как мы не можем увидеть силу притяжения). Наука, конечно, пытается её отыскать. Однако, как мы поняли, она тоже не говорит о причине настоящей, а только о её модели.

И здесь сразу возникает вопрос: а почему это так? Почему невозможно увидеть причину?

Это можно понять на простом примере.

Как человек видит камень? Лучи света отражаются от камня и воздействуют на сетчатку глаза. Информация об этом воздействии передаётся в мозг. В соответствии с этой информацией, в сознании человека (в его воображении) «рисуется» образ того камня в точности так, как он должен был бы выглядеть снаружи. То есть разум воспроизводи образ камня в нашем воображении, а сам предмет мы не видим.

Однако из этого следует странный и неожиданный вывод. Человек наблюдает не сам камень, а только лучи, которые он отражает. Не будем сейчас задаваться вопросом, насколько настоящий камень похож на тот камень, который рисуется в нашем воображении, и ещё ряд вопросов, связанных с этим примером, — оставим их на будущее. Но здесь мы можем отметить очень важный для нас момент. Ведь как мы определили мир природы? Это тот мир вне нас, который мы воспринимаем посредством физических ощущений. А сейчас вдруг получается, что мы видим только его мнимый образ. И, в случае с камнем, мы видим не сам объект, а только его образ. С самим же камнем мы никак не контактируем — мы только воспринимаем отражённые им световые лучи. Всё, что мы видим, весь мир природы — только в нашем воображении. Мы думаем, надеемся, ожидаем, что то, что мы видим в своём воображении, в точности соответствует внешнему миру. Мы очень надеемся, что образ камня в нашем сознании повторяет настоящий камень. Но надежда эта не совсем оправдана.

(На это могут возразить, что это верно для зрения, но мы можем дотронуться до камня пальцем. Однако это не совсем так. Мы никогда не до чего не дотрагиваемся. Есть силы притяжения и силы отталкивания. На малых расстояниях силы отталкивания усиливаются. Поэтому когда мы дотрагиваемся до камня, силы отталкивания останавливают палец и воздействуют на рецепторы на нём, так что человек только ощущает, что дотронулся до камня, а на самом деле между пальцем и поверхностью остаётся промежуток. Так что и в осязании мы воспринимаем действительность только через косвенное воздействие, а не через прямой контакт. Это же касается и остальных органов чувств.)

Как бы то ни было, здесь мы можем построить следующее рассуждение: Есть как бы два камня: один – настоящий во внешнем мире, а другой – его образ в нашем воображении. Камень реальный посылает отражает лучи, которые мы видим: в результате возникает образ камня в нашем сознании. Для нас он и есть то самое природное явление по определению. Однако как он возник в нашем сознании? Из-за лучей, отражённых реальным камнем. Получается, что камень вовне является причиной возникновения камня в нашем сознании. То есть объект вне человека, который посылает лучи, – это причина, а тот образ, который в результате возникает в сознании, – следствие. А поскольку, по определению, мир природы – это тот мир, который мы видим, видимый нами мир — мир следствий. Или, другими словами, мир явлений.

Не бывает следствия без причины, не бывает беспричинного явления. Но сама причина находится вне человека и воздействует на него, чтобы тот увидел в своём сознании тот или иной образ. То есть реальный камень – причина, а образ этого камня в воображении – это само природное явление.

Так что мы видим только явление (камень в воображении) и не видим причину (настоящий камень снаружи).

Теперь понятно, почему невозможно увидеть причину в природе. Ведь природу мы воспринимаем только органами чувств. А они никогда не сталкиваются и не контактируют с причиной явления напрямую – а только фиксируют её воздействие.

Другими словами, органы чувств (а также любые приборы) построены таким образом, что они никогда не контактируют напрямую с окружающим миром, а регистрируют его через косвенные воздействия. А воздействие – это всегда следствие, а не сама причина. О причине можно догадываться, но взаимодействовать с ней непосредственно невозможно.

Вывод: поскольку научный метод исследования основан на эксперименте и поскольку эксперимент рассчитан на органы чувств, наука в принципе неспособна установить причину природного феномена. Поэтому всё, что предполагает научная теория о причине процесса, – не точное знание, а вера. Даже если эта верна разумна, меру её разумности всё же необходимо установить.

Принцип веры в научной теории

Картина мира, которая создаётся с помощью наших органов чувств, – это мир явлений, причины которых невозможно зафиксировать. О них мы можем только догадываться. Поэтому любое предположение учёного о причине какого-либо природного процесса – это его догадка. После многочисленных экспериментальных проверок учёный начинает верить, что так оно на самом деле и есть. Однако, как было сказано выше, опыт уточняет и подтверждает только сам процесс, а не его причину. Но учёный после успешных опытов начинает верить и в придуманную им причину тоже, хотя в опыте она никак не подтверждается. Ясно, что это элемент веры в научной теории.

Вывод — в научном знании обязательно есть элемент веры.

На это можно возразить: ведь это предположение учёного о причине процесса – не просто вера. Оно обосновано разумом, даже если на практике саму причину увидеть невозможно. Может быть, следует назвать это знанием, а не верой?

Если так, необходимо понять, что мы таким образом приравниваем научное знание к знанию в рамках других философий и религий. Ведь ясно, что в любой серьёзной философской системе не берут на веру случайные факты, везде есть своя логика. Конечно, можно спорить, что правильнее, и такие споры, конечно, ведутся и велись всегда. В философии обычно эту исходящую от разума веру называют знанием, в религии – верой. Но сущностно подразумевается одно и то же. Главное понимать, что здесь не имеется ввиду знание, проверенное опытом.

И только в идеологии атеизма веру в науке сочли знанием абсолютным. Произошла подмена понятий. Наука в самом начале предложила новый критерий истинности — эксперимент. То, что проверено экспериментом, получает статус истинного и абсолютного знания. В какой-то мере это правильно. Однако, как мы выяснили, это справедливо только в отношении описательной стороны науки, а не в отношении причин процессов. Ведь к причинам природных явлений эксперимент как критерий истинности неприменим. Но кто-то, по всей видимости, специально перенёс этот критерий на все утверждения науки, включая их предположение о причине. И тем самым подменил понятия — то есть придал "вере в науку" статус абсолютного знания. По сути, это манипуляция. Она создаёт путаницу в понятиях и была сделана в идеологических целях. Поэтому, чтобы устранить путаницу, правильнее назвать непроверенное разумное предположение верой.

Чтобы содержание этого спора стало понятнее, нужно сказать больше о роли науки. Наука – это способ исследования природных явлений с целью использования природы для нужд человека. По сути, это прикладная сторона науки, и она в этом смысле основная. Кроме этого есть теоретическая сторона науки — различные теории о возникновении и устройстве мира. В каком-то смысле, это философская сторона науки.

В рамках прикладной составляющей наука достаточно обоснована и доказана (экспериментально). Это достигается преимуществом научного метода, в основе которого находится эксперимент. Ведь эксперимент как критерий истинности незаменим в прикладной области.

Однако в теоретической составляющей у науки нет преимуществ над любой другой философией. Даже наоборот. Ведь если смотреть на науку правильно, главная её составляющая – это прикладная сторона, а теоретическая сторона является только вспомогательной. Но в философии именно теоретическая сторона, то есть определение причин и сути мироздания, – основная.

Поэтому утверждать истинность теоретической стороны науки из-за её экспериментальной доказательности в прикладной составляющей – ошибка или преднамеренная манипуляция.

Нужно сказать, что наука — а именно, её прикладная составляющая  нейтральна по отношению к идеологиям (к различным философским суждениям). Действительно, она успешно развивается вне зависимости от идеологических или философских воззрений самих учёных.

Зачем же тогда науке теоретическая составляющая? Как мы сказали выше, теория необходима как модель. Ведь если нет никакого представления о причинах и строении мироздания, невозможно развивать прикладную сторону науки. С другой стороны, для прикладной роли науки истинность модели не принципиальна. То есть неважно, в точности ли модель соответствует действительности. Важно, чтобы модель обеспечивала описание процессов. А это делает любая модель – вопрос только, с какой точностью. И в этом суть замены одной теории другой: в рамках какой-то модели описания процессов более точны. Причём может быть, что одна лучше для одного спектра явлений, а другая – для другого.

Получается, что учёному необходимо верить в истинность своей теории. Иначе он не сможет развить её прикладные функции. Однако важно также понимать, что это всего лишь теория, и абсолютного обоснования для неё нет и не может быть, кроме как в рамках остальных философий.

Тот, кто искренне верит, что научная теория – это истинная картина мира, а не модель, представляет в данный момент не науку, а некое философское мировоззрение или идеологию.

Как бы то ни было, из всех этих рассуждений можно сделать следующий вывод: любое знание обязательно включает в себя два аспекта — знание и веру. И научное знание не исключение. Описание природного процесса в ней можно назвать ЗНАНИЕМ, но предположение о причине процесса несомненно есть ВЕРА.

Принцип веры в любом знании

Следовательно, в любом знании есть элемент веры. И этот элемент веры не отменяет знание. Наоборот, без него знание оторвано от действительности. Здесь мы рассмотрели только один из аспектов разумной веры — элемент веры в научной теории. Но понятно, что этот принцип действует в любом знании. Более того, любое знание начинается с базовых аксиом. Откуда же у человека возникают эти изначальные понятия? Он не наблюдал их в природе, а пришёл к ним разумом, пусть и в результате своего созерцания мира или эксперимента. И их он принимает и в них он верит. На этой вере строится всё здание его знания.

Так именно вера – наиболее точное определение основы любого знания. Только чтобы относиться к этому знанию всерьёз, необходимо, чтобы вера была не слепой, а разумной. Для этого необходимо уметь измерить её разумность и уточнить границы применения.

Первичная действительность — вера и знание

А теперь вернёмся к теме первичной действительности. Вопрос истинности её существования, несомненно, относится к понятию веры (в рамках наших определений выше). И её, конечно, можно назвать верой разумной, поскольку к идее её существования приходят разумом.

Вопрос о характере первичной действительности — либо это неразумная первичная материя, либо разумная первопричина — тоже относится к вере. Мера её разумности требует выяснения.

Осталось только определить, что мы понимаем под слепой верой. Об этом пойдёт речь в следующей статье.

 

Все статьи рубрики Жизнь и смерть:

  1. Что дают нам ограничения?
  2. В чём суть предмета? В материале или в форме?
  3. О первичной материи простым языком
  4. Первичная материя и первопричина
  5. Первичная материя и духовность (предыдущая статья)
  6. Знание и вера (текущая статья)
  7. Продолжение следует…