В прошлой статье мы разобрали принцип разумной веры — чего-то, к чему вынужденно приходят разумом и истинность чего невозможно проверить на практике. Мы сказали, что разумная вера есть в каждом знании. Более того, всякое знание строится на ней. Интересно рассмотреть также идею неразумной веры — того, что мы назвали слепой верой. На чём она строится и почему принимается людьми?

Однако дать определение слепой вере не так просто, ведь никто не считает свою собственную веру слепой. Более того, каждый объясняет её каким-то образом с позиции своего разума. Так что в каждом случае необходимо проверить меру её разумности. Приведём несколько примеров и на них попробуем понять этот принцип.

Вера в человека

Это наиболее распространённый вид веры. Ребёнок верит своим родителям, потом верит учителям, наставникам и, в конце концов, идеологическим лидерам. (Здесь мы рассматриваем именно веру самому человеку, а не силу убеждения). Насколько разумна такая вера?

Нельзя сказать, что такая вера неразумна совсем и всегда. Разумно верить умному человеку в том, в чём он разбирается. Разумно верить порядочному человеку, что он не обманывает. В определённых границах, конечно. Понятно, что всегда можно ошибиться и не всегда всё получается так, как хотелось бы. Поэтому каждый учитывает эту возможность в своём расчёте. Это нормально и так происходит всегда и со всеми. Трудно представить без этого жизнь человека.

Проблема возникает, когда кто-то верит другому безо всякой разумной причины. Например, девушка влюбилась в парня, который ведёт себя некрасиво. И вместо того, чтобы избегать его, она верит, что на самом-то деле он хороший. (Понятно, что в жизни каждый частный случай включает много разных деталей и не всё так просто, но здесь рассмотрим упрощённую схему для понимания принципа).

Что здесь произошло? – Она его любит и поэтому в него верит. Что это значит? – Это значит, что в расчёт вмешиваются эмоции. Таким образом, её вера перестаёт быть разумной. Или, выражаясь проще, чувства пересилили разум. Она нарисовала в своём сознании некую идеальную картину своей счастливой любви с ним и очень хочет, чтобы так всё и сложилось в жизни. У человека есть такое качество: он способен ощущать реально возможным то, чего ему очень хочется, хотя разум говорит обратное. Но к разуму в данный момент человек просто не прислушивается.

Это происходит по причине, которую мы объяснили в рубрике «Суть человека», — человек – существо в большей степени эмоциональное, чем разумное. Человеком всегда управляют два вида стремлений — стремление к познанию и к удобству (телесным удовольствиям). И то, и другое пробуждает его эмоциональность и через неё воздействует на человека. Однако два этих пробуждения несовместимы, поскольку одно противоречит другому. Так что источник решения всегда в эмоциональности. Вопрос только в том, какая из двух сторон человека — разум или телесность — вызывает данное эмоциональное состояние. Здесь эмоциональное ощущение любви у этой девушки явно не исходит от разума. Другими словами, она выдаёт желаемое за действительность. Именно такое состояние называется слепой верой.

То же самое происходит, когда человек кого-то ненавидит и поэтому может поверить, что тот сделал плохое.

Воздействие желания на решение

Можно привести ещё один пример. Часто желание иметь много денег заглушает разум, и в итоге человек может пойти на невыгодную сделку. Почему? Ведь здесь, в отличие от ситуации с влюблённой девушкой, человек старается сделать трезвый расчёт. Однако он ошибается и в конце обвиняет сам себя: «Как я мог так поступить? Ведь я знал, что это неправильно! Как я этого не увидел?»

Схема работает следующим образом:

1. Всякой мысли предшествует заинтересованность: человек не будет рассуждать о том, что ему неинтересно или никак не связано с его интересами;

2. Источник заинтересованности – это всегда желание, в положительном или отрицательном смысле. То есть он этого хочет или оно ему мешает;

3. Получается что рассуждения начинаются с желания, и именно оно ставит разум перед тем или иным вопросом;

4. Поскольку именно желание вызывает рассуждения, оно же влияет на конечное решение. Каким образом? – Тем, что скрывает от разума факты, противоречащие ему. – Как это может быть? – Это свойство природы человека — на то, что ему не интересно, человек не обращает внимания. Вокруг человека есть многое, но он видит только то, что ему интересно.

Здесь необходимо понять, что видение – это всегда результат поиска. При рождении, по мнению врачей, ребёнок ещё ничего не видит. Почему? Потому что в хаосе световых лучей, которые попадают ему на сетчатку, трудно различить формы объектов. Со временем он учится различать  осмысленные формы и начинает видеть. Впоследствии это происходит автоматически. Как бы то ни было, чтобы увидеть, необходимо всматриваться. Каждый может это почувствовать на себе, оказавшись в непривычной ситуации. Всматривание означает поиск и желание увидеть, найти, понять. Этот же принцип работает и в любом исследовании. Без поиска невозможно увидеть.

То же происходит и в процессе рассуждений человека. Он действительно старается сделать трезвый расчёт. Но когда в нём замешано желание, человек не видит те факты, которые ему противоречат. Почему? Потому что, как мы выяснили, чтобы увидеть, надо искать. А источник поиска – это всегда желание: человек никогда не ищет того, чего не хочет и в чём не нуждается. Поэтому нежелательные факты исчезают из поля его зрения. В этом проявляется принцип субъективности.

С другой стороны, когда желание не участвует в принятии решения, человек стремится к правильному решению. То есть он опасается ошибиться и поэтому старается учесть и факторы против сделки. Возможно даже, что их он ищет более тщательно. Иными словами, он занимается поиском фактов против сделки и потому их видит. В результате он приходит к решению трезвому и разумному. В этом и проявляется принцип объективности.

Ведь чтобы что-то увидеть, надо на это обратить внимание, а для этого необходимо этого желать. Таким же образом человек просто не видит факты, противоречащие его желанию в данный момент, потому что они ему не интересны и их он не ищет.

Другими словами, когда желание как бы ставит разум перед вопросом и «требует» от него принять решение, оно также представляет ему эти факты. И среди них есть факты, соответствующие желанию, а противоречащие ему факты отсутствуют. Таким образом, разум, казалось бы, принимает трезвое и объективное решение. Но в действительности в отсутствие полной информации он приходит к ошибочному решению. Позже, когда желание исчезает (ведь уже ясно – сделка невыгодна), человек начинает видеть полную информацию и удивляется, как так получилось, что он не заметил доводы против сделки.

Более того, иногда, даже когда человек видит факты «против» и чувствует неразумность своих доводов, желание непреодолимо сильно, и он изо всех сил старается убедить себя в их разумности! Для этого он мобилизует все свои интеллектуальные способности. И чем более он способен, тем изощрённее его логические выкладки для оправдания своих желаний. Таким образом, в итоге он подчиняет свой разум эмоциям, то есть подгоняет факты под желаемое и начинает по-настоящему верить в свою выдумку. Это – принцип слепой веры.

Во всех этих случаях мы видим, что эмоциональное состояние человека пересиливает его здравый смысл, затмевает разум и приводит в результате к неразумному выводу, — именно в этом и состоит слепая вера.

Такое происходит довольно часто, и логика этого понятна. Эмоциональность – очень весомый фактор, когда человек принимает решение. Во многих случаях, если не в большинстве, решение обусловливается именно эмоциональным состоянием в данный момент. Сколько раз мы слышали от вполне разумных людей — «Ну какой же я дурак, как я мог это сделать, ведь я знал, что это неправильно»? Скорее всего, в момент решения он доверял своим доводам, но в последствии обнаружилось, что они неразумны. Человек поверил им просто потому, что очень этого хотел. Стремление получить желаемое притупляет разум и не даёт ему возможность оценить ситуацию трезво.

Итак, мы разобрали два принципа, определяющие слепую веру:

  1. Эмоциональность «отталкивает» разум от объективного рассуждения (случай с девушкой).
  2. Участие желания «скрывает» от разума нежелательные факты.

И эти два критерия выражают суть слепой веры в любом мировоззрении. С их помощью можно определить, является ли вера в той или иной идеологии или религии разумной или слепой.

Приведём несколько примеров.

Вера в чудеса

Часто как пример слепой веры приводят веру в чудеса. Однако здесь вера разделяется на четыре составляющих:

1. Вера в возможность чуда

С точки зрения чистого разума, невозможно отрицать возможность чуда. Ведь мы не знаем настоящих причин законов природы, не понимаем, почему природа ведёт себя так или иначе, – поэтому не можем отрицать, что в какой-то момент вдруг поведёт себя по-другому. То, что мы до сих пор такого не наблюдали, не означает, что такое невозможно.

2. Вера в определённое чудо — что оно произошло

Человек верит в это потому, что либо видел сам, либо слышал от свидетелей. Если видел сам, невозможно это отрицать (хотя можно сомневаться в чудесности самого события). Если слышал от свидетелей — всё зависит от количества свидетелей. Если есть много независимых свидетелей, трудно – или даже невозможно – это отрицать.

3. Вера, что определённое событие есть чудо

Никогда не может быть полной уверенности, что определённое событие является чудом. Всегда можно предположить, что это некое неизвестное природное явление или результат фокуса или мистификации. Хотя, если мы видим в событии нарушение законов природы в крайней форме — как, например, библейское рассечение моря, — сложно его отрицать. В идеальном случае, теоретически, тот, кто знает все законы природы и мистики в абсолютном смысле, может установить абсолютную истинность чуда.

4. Вера в человека (в его мнение) — в того, кто совершил чудо

Это один из наиболее распространённых видов слепой веры в различных религиях. В некоторых используют различные трюки, чтобы пробудить веру в свою идеологию. Как это работает? Чудесное явление, несомненно, имеет сильное эмоциональное воздействие на человека. И неважно, настоящее ли это чудо или трюк. Если человек видит невозможное (в его понимании) событие, оно вызывает у него страх и подавляет психику. Разум в такой ситуации бессилен, даже у человека очень разумного. Предположим, например, что некто особыми действиями, произведёнными в одном месте, убивает человека, находящегося совсем в другом месте. Что будет ощущать тот, кто при этом присутствует?

В наше время подобное не очень распространено, поскольку простые фокусы довольно известны, а сложные мало кто способен делать. Но в древности были люди, которые обладали познаниями в мистике и могли совершать поразительные вещи. Поэтому такой способ убеждения практиковался во всех языческих культах древности.

Некоторые сегодня хотят объяснить это неграмотностью прошлых поколений и тем, что тогдашние жрецы обладали знанием науки, скажем химии, и этим обманывали людей. Возможно, такое имело место в 18–19 веках. Но в древности химии не было. Химия как наука развивалась в нескольких поколениях, многими учёными, в результате многочисленных опытов и исследований. И поэтому была довольно открыта и известна. Невозможно предположить, что один человек или маленькая группа могли провести всю эту огромную работу сами и так, что никто об этом не узнал. Тогда это само по себе было бы чудом. Но у них и не было такой необходимости, так как у древних было своё знание – и оно было более эффективно.

Мистика и чудо

Необходимо пояснить, что мы называем мистикой. Дело в том, что природа, которую мы видим и законы которой постигает наука, – это всего лишь поверхностный уровень природы, который можно исследовать путём эксперимента. Есть более глубокие пласты природы, в которых эксперимент невозможен и поэтому недоступен для исследования в рамках принятого сегодня научного метода. У древних было знание о той глубинной «природе» и о её законах. Так что тот, кто знал эти законы, мог совершать то, что сегодня выглядит неестественным: вне рамок законов известной нам природы, но в рамках законов природы глубинной. Поэтому нет принципиальной разницы между действием в рамках науки и в рамках мистики. И то, и другое – результат использования человеком сил природы, разница только в том, силы какой природы используются. Но ни то, ни другое не является чудом.

Чудом же можно назвать только то, что происходит из того же источника, что и сама природа, – ведь мы не знаем истинную причину законов природы и того, почему она функционирует именно таким образом. Но когда в сути  самой этой причины происходит изменение, и возникает явление, противоречащее природе, мы говорим о чуде. Когда же «чудо» исходит от человека, это не чудо, а фокус, то есть использование существующих законов природы. Может быть, это не та природа, к которой мы привыкли, но это всё равно природа. Поэтому всякое действие человека, даже мистическое, всегда ограничено определёнными рамками, и эти рамки человек не может преступить. Настоящее чудо не ограничено ничем.

Как бы то ни было, чудо – настоящее или мнимое – не доказывает истинность идеологии человека, но может оказать на человека огромное психологическое воздействие. И вера в такие чудеса – тоже слепая вера.

Вера дарвинизма 19-го века

В XIX веке учёные многого достигли в объяснении природных явлений вопреки господствовавшей в то время религиозной концепции. И только религиозная трактовка происхождения мира и жизни была незыблема. Учёные, вдохновлённые своими успехами, очень хотели найти новое объяснение и таким образом отказаться от религиозного взгляда на эти вопросы полностью. Это их страстное желание хорошо засвидетельствовано в истории XIX века. И когда предложили гипотезу развития от простого к сложному, многие из них с большим энтузиазмом её подхватили. А когда Дарвин сформулировал объяснение механизма такого развития — естественный отбор, — многие учёные приняли как истинную, несмотря на то, что предполагаемые доказательства этого механизма тогда ещё не были приведены. Например, необходимо было обнаружить чёткую последовательность ископаемых от простого к сложному. Учёные предположили, что с ходом раскопок такие ископаемые обязательно обнаружат, и на этом основании приняли гипотезу как уже доказанный, реальный и абсолютный факт.

Такое яростное желание доказать, оправдать и подтвердить эту гипотезу стало решающим эмоциональным фактором в принятии её на уровне абсолютной истины. Этот феномен, вне сомнения, относится к понятию «выдавать желаемое за действительное». Более того, когда позже эти доказательства не нашлись, в гипотезу не перестали верить. Почему? Да по той же причине! Ведь эта теория была единственной возможностью объяснить происхождение жизни в рамках законов природы без необходимости признавать внешнее вмешательство. Эта гипотеза завершала бы формирование материалистического взгляда на мир, где всё начинается и заканчивается внутри природы, чего так хотели учёные. Тогда стали искать другие доказательства. Со временем предложили новые. Потом ещё и ещё. Как бы то ни было, весь этот процесс однозначно выявляет присутствие эмоционального фактора в принятии этих решений на всём протяжении истории.

Вера коммунизма

Похожее происходит в разных областях знания, идеологиях и религиях. Известный пример в идеологии коммунизма — вера в светлое будущее. Ну… кто не хочет светлого будущего для себя и для своих детей? Однако почему «власть рабочих и крестьян» обязательно приведёт к этому? И почему общее владение имуществом обязательно приведёт к справедливому распределению средств? Ведь распределением везде и всегда занимаются люди. И тот, кто у стоит у кормушки, конечно же захочет «распределить» себе больше чем другим. Это природа человека. Разве пламенные речи на партсобрании могут изменить природу человека? Ясно, что и здесь присутствует эмоциональный фактор. Человек хочет иметь больше и верит, что так и будет, как та самая девушка из нашего примера, — то есть выдаёт желаемое за действительность. В какой-то момент все эти теории назвали утопией — это и есть слепая вера.

Вера феминизма

В последнее время в мире усилились голоса против домогательств к женщинам. Несомненно, все нормативные люди с этим солидарны, но и в их среде мнения неоднородны. Есть точка зрения, что эти домогательства в какой-то мере вызваны нескромной одеждой и поведением самим женщин. И чтобы избежать домогательств, женщины должны себя правильно вести — то есть одеваться и вести себя скромнее.

Однако это последнее требование вызывает возмущение в более бескомпромиссно настроенных феминистских кругах. «Почему к нам, к женщинам, могут быть какие то претензии? Как будто мы в чём-то виноваты! В домогательствах виноваты те, кто пристаёт, а не сами жертвы домогательств. Это само по себе дискриминация — сделать из виновного жертву, а из жертвы виноватого. Никакая одежда и поведение не может быть оправданием домогательству. Мы имеем полное право одеваться, как мы хотим, но мужчины не имеют права к нам приставать против нашего желания.»

Нет сомнения, что никому не позволено приставать к женщине из-за её одежды и поведения. Однако за этим требованием стоит мысль, которая представляется странной: «Мы, женщины, можем вести себя так, как мы хотим, но мужчины должны вести себя так, как надо!»

На первый взгляд, вроде правильно — ведь виновный в данном случае мужчина, а не женщина. Не она пристаёт к мужчине, а мужчина к ней. Так это он должен научиться себя правильно вести. Однако нетрудно понять, что этот подход противоречит самой природе человека и поэтому принципиально недостижим и является утопией – ничем не лучше утопий 19-го века.

Давайте подумаем. Ведь в мире нет отдельно мужчин  и отдельно женщин  — независимых друг от друга. Они растут вместе, живут вместе, в одном обществе, и впитывают одни и те же понятия из одной и той же среды. Требование скромности в рамках принятого в данном обществе относится как к тем, так и к другим, одинаково. Только проявление нескромности у них разное. Корень этого различия – разница в их природе. У женщин в нескромной одежде и вызывающем поведении, у мужчин — в развязном поведении и домогательствах (ясно, что понятие скромности имеет много составляющих, но мы здесь говорим только об этой).

И тогда, если в обществе допускается нескромность для женщин, то и в сознании человека с детства складывается стереотип: нескромность допустима и нормальна. Причём ему невозможно объяснить, что нескромность допустима только для девочек — то есть она может делать то, что хочет, но мальчики должны быть скромными — то есть должны делать то, что надо (сдерживать себя в домогательствах). Либо оба ведут себя скромно, либо оба делают то, что хотят. Такая позиция в обществе сама изначально приводит к проблеме домогательств. Как можно требовать сдержанности во взрослом возрасте от людей, с детства усвоивших, что нескромность – это норма?

И вообще, что это за общество такое, где одним можно то, что они хотят, а другие должны себя сдерживать? Это всё равно, что утверждать: блондины могут делать что хотят, а брюнеты должны делать что надо! И даже если мы отбросим вопрос справедливости, такое общество невозможно, как и всякая утопия. Можно, конечно, регулировать его путём насилия — через полицию и суды, — но это, по всей видимости, не наш случай.

Получается, что недопустимость домогательств – это требование скромности к мужчинам. Тогда одновременно необходимо требовать скромности от женщины. Ведь это две стороны одного понятия, и они неразрывно связаны. Так что если в обществе допускается нескромность для женщин, она обязательно вызывает нескромность у мужчин, а это и означает домогательства. Причём ясно, что мы здесь говорим о поведении в рамках общественной нормы. Всегда были и будут отдельные люди, которые преступают правила и законы, принятые в обществе.

А если говорить по сути, мужчина и женщина – это две стороны одного целого. У мужчины нет того, что есть у женщины, у женщины нет того, что есть у мужчины. И таким образом они дополняют друг друга и вместе составляют одно целое. Причём они становятся одним целым, только когда обе стороны ведут себя правильно. Одно целое не может быть скромным и нескромным одновременно. Как чёрное не может быть одновременно белым, а горькое не может быть одновременно сладким.

Так что воображаемая, надуманная картина общества, где мужчины скромны, а женщины нет — где одним позволено всё, а другие должны сдерживать себя определёнными рамками, — ни что иное, как утопия и слепая вера.

***

Мы привели некоторые известные примеры слепой веры. Но если посмотреть на мир, то создаётся впечатление что все различия в нём основаны на слепой вере: левые и правые, национализм и либерализм, демократия, феминизм… Чего только нет! Возможно, некоторые области в реальных науках относятся к разумной вере, но только в описательной стороне. Или там, где нет личной заинтересованности, что обеспечивает некоторую меру объективности.

Но всё остальное, по всей видимости, только слепая вера! И все её носители уверяют, что свято верят в свои «моральные» принципы. Почему именно в них? Да потому, что они им нравятся и их устраивают. Кто-нибудь проверял меру их разумности? Вряд ли. Их принимают только, потому что так этим людям хотелось бы видеть мир. То есть, нарисовав в своей фантазии красивую картинку: как было бы хорошо, если бы… да кабы…, – они верят в выдуманную мораль, к ней стремятся, за неё борются. Другими словами, выдают желаемое за действительность. Или, как мы сказали ранее, — человек в большей мере существо эмоциональное, чем разумное.

Однако вернёмся к нашему обсуждению первичной действительности. В том, что сама первичная действительность существует, нет сомнения с позиции разума, даже если мы никак это не можем проверить. Но вера в её неразумность или разумность требует исследования.